Спасение евреев — Личная история

Люди не в состоянии понять, как тяжело это было — оставить свой дом, оставить родителей и знать, что скорее всего ты больше никогда их не увидишь. Оставить позади все, чем ты жил до сих пор, закрыть за собой дверь. Это… трудно объяснить, как тяжело это было, и теперь, когда у меня самой уже есть дети, я не понимаю, как мои родители решились на такое. Это… это… это так больно. Так больно говорить прощай своей единственной дочери и не знать, куда ей предстоит отправиться. Мои родители не знали, куда я уезжаю. У них была связь только с тем человеком, который, как я узнала позже, спас 250 еврейских детей, а сам погиб в Берген-Бельзене. Его схватили уже в конце войны, и он сам погиб — хотя он не был евреем, но за то, что он помогал евреям, с ним поступили так же, как поступали с евреями. И вот он нашел для меня место, на противоположном конце страны, и… сейчас, минутку… и показал моим родителям фотографию женщины, которая должна была приехать на следующее утро, чтобы забрать меня. И я должна была спороть со своей одежды все звезды, а они были такие ярко-желтые, и очень плохого качества — скорее, никакого, потому что это нельзя было назвать качеством, — и были пришиты ко всем вещам. Так что приходилось быть очень, очень осторожной, чтобы люди не заметили, что на моем пальто раньше была звезда и на платье тоже, и… ох, нужно было отпарывать их очень, очень осторожно. И когда я выходила из дома рано утром, я, конечно, до смерти боялась, что соседи могут увидеть, как я выхожу. Я не знаю, как добралась до… до трамвая, потому что мы ехали до железнодорожной станции на трамвае. И там она передала меня совсем молодому мужчине, чуть старше двадцати, с которым был мальчишка лет десяти или одиннадцати, и вот мы с ним вдвоем сели на поезд. Ох… это было ужасно. Это было очень, очень страшно, потому что у меня не было имени. У меня не было документов. Я не знала, кто я такая. Я не знала, кто такой этот мужчина, который забирает меня. Не знала, что за мальчик едет со мной. Я не знала ничего.