Рут Веббер
Место и дата рождения: 1935, Островец, Польша
Рассказывает о крематориях Освенцима [Интервью: 1992]
Не знаю… ребенком я, наверное, в каком-то смысле принимала вещи такими, какие они есть, потому что все равно не могла ничего с ними поделать, только стараться выдержать, выжить. По той или иной причине, это было самым главным — выжить. Ты постоянно слышал, как все вокруг говорят: "Мы должны выжить, чтобы рассказать людям о том, что здесь произошло". Я хочу сказать… вот так, так оно было. Я хочу сказать, если только по этой причине… просто… потому что в это невозможно было поверить. А мысль о том, что ты тоже умрешь, превратишься в дым, она становилась все более… более реальной, потому что люди приезжали в лагерь, приходили эшелоны, полные людей, они все ехали в одну сторону и потом исчезали там. И никогда больше не возвращались. И вот ты понимал, что с ними происходит что-то… ты видел эти, эти трубы, из которых постоянно шел дым, особенно после прихода очередного эшелона — и даже ребенок моих лет мог сложить два и два и понять: да, вот куда отправишься и ты, вслед за ними… ты видел эти одеяла на колючей проволоке, которые что-то прикрывали, эти деревья, за которыми скрывалось что-то страшное… и ты понимал, что тоже уйдешь туда и никогда больше не вернешься. Я не знала, как именно это будет, знала только, что люди превращаются в дым, который идет из трубы. А когда крематории работали, этот дым… от него во рту появлялся такой сладковатый привкус, что ты даже думать не мог о еде. И тогда… честно говоря, я… иногда я даже не чувствовала голода, таким тошнотворным он был.
Не знаю… ребенком я, наверное, в каком-то смысле принимала вещи такими, какие они есть, потому что все равно не могла ничего с ними поделать, только стараться выдержать, выжить. По той или иной причине, это было самым главным — выжить. Ты постоянно слышал, как все вокруг говорят: "Мы должны выжить, чтобы рассказать людям о том, что здесь произошло". Я хочу сказать… вот так, так оно было. Я хочу сказать, если только по этой причине… просто… потому что в это невозможно было поверить. А мысль о том, что ты тоже умрешь, превратишься в дым, она становилась все более… более реальной, потому что люди приезжали в лагерь, приходили эшелоны, полные людей, они все ехали в одну сторону и потом исчезали там. И никогда больше не возвращались. И вот ты понимал, что с ними происходит что-то… ты видел эти, эти трубы, из которых постоянно шел дым, особенно после прихода очередного эшелона — и даже ребенок моих лет мог сложить два и два и понять: да, вот куда отправишься и ты, вслед за ними… ты видел эти одеяла на колючей проволоке, которые что-то прикрывали, эти деревья, за которыми скрывалось что-то страшное… и ты понимал, что тоже уйдешь туда и никогда больше не вернешься. Я не знала, как именно это будет, знала только, что люди превращаются в дым, который идет из трубы. А когда крематории работали, этот дым… от него во рту появлялся такой сладковатый привкус, что ты даже думать не мог о еде. И тогда… честно говоря, я… иногда я даже не чувствовала голода, таким тошнотворным он был.
Когда германские войска вторглись в Польшу и оккупировали Островец, Рут было четыре года. Ее семью заставили переселиться в гетто. Немцы конфисковали фотографическую студию ее отца, хотя у него было разрешение продолжать работать в нееврейской части города. Незадолго до ликвидации гетто родители Рут отправили ее сестру к людям, которые согласились укрывать ее; сами же сумели получить работу в трудовом лагере за пределами гетто. Рут также пришлось скрываться — то в окружавших лагерь лесах, то на территории самого лагеря. Когда лагерь был ликвидирован, ее родителей разлучили. Рут отправили в концлагерь; она прошла через несколько лагерей и в конце концов оказалась в Освенциме. После войны она жила в Кракове, в приюте для сирот, пока не воссоединилась со своей матерью.
— US Holocaust Memorial Museum - Collections
"Окончательное решение еврейского вопроса". Обзор »
Дети во время Холокоста »
