Сэм Ицкович
Место и дата рождения: 1925, Макув, Польша
Описывает первые минуты после освобождения [Интервью: 1991]
Танки, которые шли в хвосте колонны, замедлили ход, и они увидели, как я выхожу из леса, и сначала приняли меня за немца, так что они остановились и хотели взять меня как военнопленного. Ну, а когда они увидели мою униформу, и потом… потом, когда увидели, в каком я состоянии… Я не хочу повторять, что он сказал. Он принялся чертыхаться как…[смеется] Он сказал: "Мать твою…" Ну, вы понимаете, как солдат может выругаться. Он полез в карман и вытащил оттуда плитку шоколада. И дал ее мне. Это был по-настоящему твердый шоколад, темный. Очень питательный. Я попытался разгрызть эту чертову плитку. Я бы проглотил ее целиком, если бы мог. Но я не мог, и принялся сосать ее, а он просто стоял и смотрел на меня, и смотрел. Потом нашел у себя и дал мне пачку сигарет. Я не курил, но спрятал ее в карман. Тогда он вытащил свой сухой паек — крекеры… м-м… "Спэм" [мясные консервы], все, что у него было — просто нагрузил меня всем этим, а я стоял точно ребенок в магазине игрушек. Я хочу сказать, я просто… и тут он похлопал меня по плечу и сказал: "Доктор". Он пытался объяснить мне, что собирается позвать доктора. И в самом деле, минут через десять возвращается он с… не знаю уж, врач это был, или санитар, или кто. И тот только взглянул на меня и сразу замахал своим. Они прибежали с носилками, положили меня туда и отнесли меня в полевой… м-м… лазарет. И по-моему, доктор там… он тоже был евреем. Он осмотрел меня и взялся за работу. Первым делом он запретил мне есть. Дал мне чаю, дал немного манки со снятым молоком и… черт, да я лошадь мог бы съесть, такой… такой я был голодный. А он все кричал: "Потише! Не торопись!" А я думал про себя: "Ничего себе, не торопись — да он уморить меня хочет. У Гитлера не вышло прикончить меня, так теперь этот пытается". Но постепенно, понимаете, примерно через каждые два часа, он стал увеличивать порции, которые давал мне. И тогда я наконец понял, что он не желает мне зла. Я все еще был голоден; на второй и на третий день я ел не останавливаясь. Он сидел рядом и только смотрел, как я заглатываю все, что он ставит на стол — картофельные оладьи, бекон, колбасу — все, что он давал мне. И так я ел и ел четыре дня подряд, пока наконец не почувствовал, что сыт.
Танки, которые шли в хвосте колонны, замедлили ход, и они увидели, как я выхожу из леса, и сначала приняли меня за немца, так что они остановились и хотели взять меня как военнопленного. Ну, а когда они увидели мою униформу, и потом… потом, когда увидели, в каком я состоянии… Я не хочу повторять, что он сказал. Он принялся чертыхаться как…[смеется] Он сказал: "Мать твою…" Ну, вы понимаете, как солдат может выругаться. Он полез в карман и вытащил оттуда плитку шоколада. И дал ее мне. Это был по-настоящему твердый шоколад, темный. Очень питательный. Я попытался разгрызть эту чертову плитку. Я бы проглотил ее целиком, если бы мог. Но я не мог, и принялся сосать ее, а он просто стоял и смотрел на меня, и смотрел. Потом нашел у себя и дал мне пачку сигарет. Я не курил, но спрятал ее в карман. Тогда он вытащил свой сухой паек — крекеры… м-м… "Спэм" [мясные консервы], все, что у него было — просто нагрузил меня всем этим, а я стоял точно ребенок в магазине игрушек. Я хочу сказать, я просто… и тут он похлопал меня по плечу и сказал: "Доктор". Он пытался объяснить мне, что собирается позвать доктора. И в самом деле, минут через десять возвращается он с… не знаю уж, врач это был, или санитар, или кто. И тот только взглянул на меня и сразу замахал своим. Они прибежали с носилками, положили меня туда и отнесли меня в полевой… м-м… лазарет. И по-моему, доктор там… он тоже был евреем. Он осмотрел меня и взялся за работу. Первым делом он запретил мне есть. Дал мне чаю, дал немного манки со снятым молоком и… черт, да я лошадь мог бы съесть, такой… такой я был голодный. А он все кричал: "Потише! Не торопись!" А я думал про себя: "Ничего себе, не торопись — да он уморить меня хочет. У Гитлера не вышло прикончить меня, так теперь этот пытается". Но постепенно, понимаете, примерно через каждые два часа, он стал увеличивать порции, которые давал мне. И тогда я наконец понял, что он не желает мне зла. Я все еще был голоден; на второй и на третий день я ел не останавливаясь. Он сидел рядом и только смотрел, как я заглатываю все, что он ставит на стол — картофельные оладьи, бекон, колбасу — все, что он давал мне. И так я ел и ел четыре дня подряд, пока наконец не почувствовал, что сыт.
В сентябре 1939 года в Польшу вторглись германские войска. После того, как они оккупировали Макув, Сэм бежал на советскую территорию. Он вернулся в Макув, чтобы пополнить свои запасы продовольствия, но был схвачен и помещен в гетто. В 1942 году его депортировали в Освенцим. В 1944 году, в связи с приближением Советской армии, Сэма и других заключенных начали перегонять в лагеря на территории Германии. В начале 1945 года узников отправили на марш смерти. Сэм был освобожден американскими войсками после того, как ему удалось совершить побег во время воздушного налета.
— Jewish Community Federation of Richmond
Освобождение нацистских лагерей »
