Хана Мюллер Брумль
Место и дата рождения: 1922, Прага, Чехословакия
Рассказывает, как принимали заключенных, прибывших в Освенцим [Интервью: 1990]
Когда мы приехали и разделись, нас заставили пройти через коридор раздетыми, в одной только обуви. А эсэсовцы подходили и разглядывали наши груди и животы, смотрели, не… не ждет ли кто-то из нас ребенка. Если они видели, что какая-то женщина беременна, ее уводили. И вы знаете, это было так… мы стояли там раздетые, а они подходили и смотрели на наши груди и животы. Потом мы пришли в комнату, где нас обрили. И я помню, как увидела там одну из женщин, которую знала; раньше у нее были длинные волосы, а в этот момент половина волос у нее была уже обрита, а половина оставалась длинной. И вот я посмотрела на нее… а у меня было несколько заколок для волос, и я их спрятала. Я подумала — пусть они будут у меня, когда волосы снова отрастут. И конечно, когда ты вот так, неожиданно, видишь себя с наголо обритой головой, совершенно лысой… ты выглядишь как обезьяна. Мы все стали похожи на обезьян. Сотни людей брили одной бритвой, и это еще не все. Потом, с этой своей немецкой скрупулезностью, они побрили нам и волосы на лобках — примерно сотне женщин одной и той же бритвой, лобковые волосы. Ох… ни о какой гигиене там и речи не было, но они побрили нам лобки.
Когда мы приехали и разделись, нас заставили пройти через коридор раздетыми, в одной только обуви. А эсэсовцы подходили и разглядывали наши груди и животы, смотрели, не… не ждет ли кто-то из нас ребенка. Если они видели, что какая-то женщина беременна, ее уводили. И вы знаете, это было так… мы стояли там раздетые, а они подходили и смотрели на наши груди и животы. Потом мы пришли в комнату, где нас обрили. И я помню, как увидела там одну из женщин, которую знала; раньше у нее были длинные волосы, а в этот момент половина волос у нее была уже обрита, а половина оставалась длинной. И вот я посмотрела на нее… а у меня было несколько заколок для волос, и я их спрятала. Я подумала — пусть они будут у меня, когда волосы снова отрастут. И конечно, когда ты вот так, неожиданно, видишь себя с наголо обритой головой, совершенно лысой… ты выглядишь как обезьяна. Мы все стали похожи на обезьян. Сотни людей брили одной бритвой, и это еще не все. Потом, с этой своей немецкой скрупулезностью, они побрили нам и волосы на лобках — примерно сотне женщин одной и той же бритвой, лобковые волосы. Ох… ни о какой гигиене там и речи не было, но они побрили нам лобки.
В 1942 году Хану вместе с другими евреями заключили в гетто города Терезина (Терезиенштадта), где она работала медсестрой. Несмотря на болезни и нищету, обитатели этого гетто продолжали слушать оперы, спорить о политике и устраивать поэтические вечера. В 1944 году Хану депортировали в Освенцим. Она провела там месяц, а затем ее отправили в Закиш, один из вспомогательных лагерей Гросс-Розена, где заставили работать на авиационном заводе. Она была освобождена войсками Союзников в мае 1945 года.
— US Holocaust Memorial Museum - Collections
