Личная история

Когда мы приехали в Штуттхоф, они велели женщинам выходить и сказали, что мы встретимся… мы встретимся со своими мужьями и отцами позже. И вот моя золовка, мы обе с ней слезли с поезда и… ох, я думаю… вы понимаете, я не уверена, что поезд мог подойти прямо к лагерю. Да, у них были, по-моему, открытые, открытые платформы, куда нас… ну, затолкали и так отвезли в лагерь. И там нам сказали… конечно, у меня сразу же отобрали и пальто, и все, что у меня было, то есть совсем немногое, потому что, ну… у меня не было возможности взять с собой какие-то вещи.. Я перебралась поближе к матери, и тут они приказали нам раздеться. Ох, и вы понимаете, у них там уже стояли столы, а за ними сидели эти молодые мужчины, немцы. И они сказали нам: "O'кей, теперь выходите сюда на середину и раздевайтесь". Раздеваться — это значило снять с себя все. И вот я стою там рядом со своей матерью, нас там сотни женщин, и мы должны совершенно голыми выйти и встать перед столом, за которым сидит компания молодых громил. Что вы подумали бы в такой ситуации? Что это существа с какой-то другой планеты. Но эти — они явились не с другой планеты, а прямо из ада. Так почему я должна была страдать и переживать из-за них, из-за того, что они глазели на меня? Ведь только представьте, каким унижением было даже просто стоять там вместе со своей матерью, родственниками, друзьями… то есть, я хочу сказать, у меня не было родных, только… только моя золовка. Ты стоишь там абсолютно голой, а они смотрят на тебя, и это просто… И вот, ох… и вот я стояла там, а они смотрели на нас, а потом они сказали нам отправляться в душ, и выдали нам униформы, полосатые униформы, и вот так начались наши испытания. Таким вот был концлагерь.