Личная история

Будапешт — это два города, между которыми течет так называемый Голубой Дунай, но для меня он Красный Дунай, и вот что там происходило: они, венгерские нацисты, привозили на берег людей, связывали их по трое, а потом стреляли в того, кто стоял посередине, так что все трое падали в воду. И если они видели, что кто-то шевелится, то стреляли еще раз, чтобы уж наверняка. Но многим людям все-таки удавалось каким-то образом выбраться оттуда самим. Зима была ужасно морозная, как я уже сказала, и Дунай был покрыт большими глыбами льда. И вот на третью ночь Рауль пришел домой, а ночь безлунная, на небе ни одной звезды не видно, сплошная тьма и стужа. И тут он впервые обратился к нам, а не к мужчинам из Красного Креста, и спрашивает: "Кто из вас умеет плавать?" Тут я подняла руку и давай хвастать: я, мол, была лучшей пловчихой в школе. Он и говорит: "Ну пошли". А вы бы видели, как я была тогда одета: в шубе, словно плюшевый мишка, при шляпе, в перчатках. И вот мы расположились на другом берегу, а фашисты не заметили нас, потому что были заняты тем, что связывали и расстреливали евреев, и мы встали на левом берегу, и у нас были машины с врачами и медсестрами, и еще люди, которые должны были вытаскивать нас из воды. Нас было четверо, трое мужчин и я, и мы прыгали в воду, и благодаря тому, что веревки запутывались в льдинах, нам удавалось выловить тех, кто был еще жив, но спасли мы только пятьдесят человек, а потом так закоченели, что больше уже ничего не могли сделать. Но если бы не Рауль Валленберг, то мы вообще не спасли бы ни одного человека.