Личная история

Рауль ехал за этими людьми всю дорогу до австрийской границы. Однажды вместе с ним оказался Пэр Ангер, а еще у него с собой была большая черная книга. И по дороге к железнодорожному вокзалу он вдруг остановился и закричал фашистам по-немецки (он прекрасно владел немецким): "Как вы смеете забирать этих людей, они все под нашей защитой!" и "Все, у кого есть шведские паспорта, поворачивают назад!" А среди них была одна женщина, моя хорошая подруга, и она решила: что ж, я ничего не теряю, меня ведь все равно собираются убить. Она повернула назад. Никаких документов у нее не было, и у ее сестры и матери тоже. А он им: "Залезайте в грузовик". Ладно. И тут он открывает свою большую черную книгу и начинает выкрикивать фамилии — быстро, как из пулемета. Люди сообразили, в чем дело, и те, кто еще держался на ногах, начали забираться в его грузовик, неважно — называл он их имена или нет. И он повез их — массу народа — обратно в Будапешт, в свои дома-убежища. А на обратном пути Пэр Ангер спрашивает его: "Рауль, я и не знал, что у нас есть такая книга и этот список. Когда ты успел это сделать?" А Рауль расхохотался как безумный и говорит: "Я тебе покажу ее, когда мы закончим", и потом он открыл эту книгу — а там ни единой фамилии. Ничего. Вот какую хитрость он придумал. Он должен был что-то сделать. Он должен был спасти людей. Точно так же он использовал водительские права, страховые полисы — любые документы на венгерском, которого немцы не знали, какие только мог раздобыть. Он приносил все это к эшелонам, требовал открыть двери и кричал кому-нибудь: "Выходите, мистер Такой-то, у меня тут ваши документы!" И тогда кое-кто из них, вы понимаете, это наводило их на мысль: "Так может, нам удастся выбраться отсюда?" И тогда, тогда он протягивал им… кому-то шведские паспорта ("защитные паспорта") на чужие имена, но какая разница, или страховые полисы, или счета, что угодно. И он привозил их назад.