Professor of Holocaust Studies, Brandeis University, and Ina Levine Scholar at the Center for Advanced Holocaust Studies
Antony Polonsky has learned that there are no simple answers to the large questions of history, no single view of the past. Any view of history must incorporate many truths, including some that may be difficult to accept.
Transcript also available in:
English
Español
Português (BR)
6 ноября 2008 года
Энтони Полонский
Профессор, специализирующийся в области изучения Холокоста в Университете Брандейса, и стипендиат фонда Ины Левин в Центре высших исследований Холокоста.
Энтони Полонский знает, что нет простых ответов на серьезные исторические вопросы, нет единого понимания прошлого. Любой взгляд на историю должен отражать многие истины, включая и такие, с которыми трудно согласиться.
ЭНТОНИ ПОЛОНСКИЙ:
Для прошлого характерна одна особенность – вы не можете его изменить. Мы должны принять его таким, каким оно было. И на самом деле цель состоит в том, чтобы разобраться в трудноразрешимых вопросах, с которыми сталкивались люди.
АЛИСА ФИШМАН:
Профессор Университета Брандейса Энтони Полонский преподает историю 40 лет. За это время он понял, что нет простых ответов на серьезные исторические вопросы, нет единого понимания прошлого. Любой взгляд на историю должен отражать многие истины, включая и такие, с которыми трудно согласиться.
Добро пожаловать на бесплатную серию подкастов «Об aнтисемитизме» от Американского Mемориального музея Холокоста, создание которой стало возможным благодаря щедрой поддержке со стороны Фонда Оливера и Элизабет Стентон. Я – Алиса Фишман, ваша новая ведущая. Каждые две недели мы приглашаем гостя и предлагаем ему поразмышлять о том, как антисемитизм и ненависть оказывают влияние на современный мир. У нас в гостях Энтони Полонский - профессор, специализирующийся в области изучения Холокоста.
ЭНТОНИ ПОЛОНСКИЙ:
В период Второй Мировой войны на всей территории северо-восточной Европы наблюдался конфликт между различными движениями сопротивления. Движение сопротивления заключалось не только в попытках вооруженной борьбы против немцев, но также и в борьбе за право управлять послевоенным обществом. Поэтому был неизбежен конфликт между коммунистическим партизанским движением и национальным партизанским движением. Единственным способом, которым евреи могли спасти свои жизни, было их участие в таких движениях сопротивления. В целом же, ни польские, ни литовские партизанские движения не допускали активного участия евреев в их рядах. У евреев оставалась единственная возможность – участие в советском партизанском движении, а это означало, что евреи часто использовались в операциях, в ходе которых проводилась конфискация имущества у сельских жителей – часто это делалось с применением силы – или в репрессивных операциях, предпринимаемых против тех сельских жителей, которые тем или иным способом оказывали содействие немецким оккупационным властям.
Думаю, что неоспоримым является и тот факт, что в таких условиях своеобразной гражданской войны партизаны довольно часто не только применяли силу, но и проявляли жестокость, что было характерно и для еврейских партизан. Один из фактов, который мы должны осознать: все страны восточной Европы испытали на себе два оккупационных режима – нацистский и советский. Что касается поляков, литовцев, латышей и украинцев, то они столкнулись с двумя врагами или были поставлены перед выбором – сторону которого из них принять. Евреи были в несколько иной ситуации. Для евреев нацизм являлся несомненным врагом, чьей целью было физическое уничтожение евреев в восточной Европе. Советский Союз был потенциальным союзником. Таким образом, речь идет об очень сложной ситуации противостояния двух тоталитарных систем, при которой страдают невинные люди обеих сторон. Наша задача состоит в том, чтобы осознать всю запутанность этих событий и выразить определенную долю сочувствия всем людям, в том числе и евреям, которые были вовлечены в этот трагический конфликт.
Мне представляется, что антисемитизм является одной из тех идеологий или позиций, которые довольно часто не существуют сами по себе, а являются элементом чего-то иного. И в этом случае возложить вину перед евреями на коммунистический режим – значит заявить о том, что мы ни в чем не были виноваты. И мы все невиновны в том, что случилось. Гораздо легче примириться с нацистской оккупацией, в частности, на территории Польши. Потому что поляки в своем большинстве оказывали сопротивление нацистской оккупации. Редкие случаи сотрудничества не следует считать существенными. В подобной ситуации все можно понять. В случае же с коммунистами все гораздо сложнее. Поэтому я считаю, что примирение с прошлым именно и означает понимание тех обстоятельств, в рамках которых все происходило.
Я стремлюсь к тому, чтобы, погрузив вас в эту правду, дать вам возможность понять поступки людей. Как в случае, если бы вы, выливая много воды на небольшой участок земли, продолжали доливать воду, и она стала бы себе прокладывать другое русло. Так вам может быть понятен характер ее движения. Это был очень трагический период. Многое из того, что произошло, непоправимо. Это – трагедия.
Итак, это – всего лишь попытка понять все произошедшее. Извлекаем ли мы из всего этого уроки? Беда истории в том, что мы учимся на ошибках прошлого, чтобы делать другие ошибки. Возможно, кто-нибудь становится мудрее. Но я думаю, что из всего сказанного выше поражает одно – способность людей противостоять, их способность не сдаваться. Именно это человек пытается сохранить.
